На леща
Я очень люблю рыбачить с Володей в одной лодке. Он - блестящий рыбак. Знает места - он прожил на Медведице почти десять лет, - он наблюдателен, выдержан, у него хорошая реакция и большой опыт. Кроме того, он интересный собеседник.
Еще мне нравится ловить с ним и потому, вероятно, что он снисходителен ко мне и по-товарищески старается помочь мне поймать хорошую рыбу. Он нередко даже идет на жертву ради меня. Ему хочется, чтобы поймал ее именно я, потому что знает - на рыбалку мне удается выезжать нечасто (а он живет у реки), жалеет меня, зная мою всепобеждающую рыбацкую страсть, хочет мне доставить удовольствие.
Когда мы с ним вдвоем ловим на кружки налимов или щук, он всегда сидит на веслах и поручает мне самое приятное - вытаскивать рыбу из воды.
Но особенно это проявляется, как я заметил, во время ловли леща.
- Вы, Константиныч, садитесь-ка на корму, там удобнее, - говорит он, налегая на весла.
Мы подъезжаем к колам, возле которых Володя уже несколько дней приваживает лещей - ставит кормушки. Привязываем к ним лодку, рассаживаемся поудобнее. Забрасываем удочки.
Глубина здесь большая - метров восемь. Володя учит меня, как надо забрасывать удочку на такой глубине, которая намного больше длины удилища.
Он говорит мне:
- Вы, Константиныч, ловите левее, а я - правее...
Раннее-раннее утро. Туман расплывается по самой поверхности реки. По воде расходятся круги плавящейся рыбы.
Я очень люблю это время. Даже если не клюет, весь день с его надеждами еще впереди. И вообще, раннее утро - чудо!
Где-то в камышах покрякивают утки. В прибрежном бору кукует кукушка, и голос ее летит над водой далеко-далеко. По воде шныряют длинноногие водомерки. Это удивительно - как они держатся на воде, вдавливая ее своими маленькими лапками.
А еще кружатся на воде какие-то серебристые букашки, так похожие и по своему виду, и по проворности на ртуть...
Поклевок еще нет, и мы с Володей переговариваемся полушепотом в ожидании их.
В это время в нескольких метрах от лодки на воде появляются пузыри. То там, то здесь вырастают из них целые цепочки.
Володя говорит:
- Тихо, Константиныч, подошел лещ. Видите, вся вода вокруг лодки в пузырях... Не говорите громко и не стучите. Он очень осторожен... Каждый стук в лодке его пугает... Вот попробуйте нырнуть, а в это время кто-то ударит веслом по лодке. Так вас оглушит...
И я сразу вспоминаю шутки, которые были в детстве: когда кто-то нырял, шутник ударял под водой камнем о камень. Создавалось впечатление, что тебя ударили по мозгам...
Я, конечно, все это знаю. Но лишнее напоминание никогда не помешает.
И вот перо-поплавок у Володи вздрагивает, несколько раз притопляется и ложится на воду. Мы замираем.
Наконец поплавок, не спеша, поднимается и уходит под воду. Володя подсекает. И выводит килограммового леща, которого я подхватываю подсачеком. Это тоже приятно - я тоже принял участие в его поимке...
Он снова забрасывает удочку и замирает.
Его поплавок опять подрагивает, притопляется, ложится на воду, а потом плавно поднимается и уходит под воду...
Я снова подхватываю его подсачеком.
Володя говорит:
- Вы на что поставили, Константиныч?
- На кашу!
- Ставьте лучше на опарыша - у меня берет на него. И забрасывайте правее, ближе ко мне...
Я надеваю на крючок опарыша и бросаю снасть ближе к Володиному поплавку.
И действительно, через пару минут и мой поплавок начинает подрагивать, окунаться, потом ложится на воду.
Я замираю, а Володя мне шепчет:
- Не спешите, не спешите, Константиныч. Как поплавок поднимется и пойдет под воду, так и тащите...
И вот я подсекаю и вывожу такого же леща, как и Володя. А он мне снова советует:
- Вы, Константиныч, дайте ему глотнуть воздуха - он сразу ослабеет...
Лещ выведен, он уже в лодке.
Я снова забрасываю поближе к Володиной удочке. И у меня снова следует поклевка. Но я тороплюсь, и лещ сходит.
Володя утешает меня:
- Ничего, Константиныч, будет еще... Но только придется подождать. Эта стая испугалась... Отошла...
И действительно, поклевки прекратились. Нет и цепочек пузырей, которые только что возникали вокруг лодки. Теперь надо ждать подхода новой стаи...
Володя никогда не упрекает меня, хотя я и понимаю, что это я подпортил рыбалку.
Солнце уже поднялось высоко, пригревает. Над водой закружились стрекозы. Все больше и больше на воде кругов от плавящейся рыбы.
Володя говорит:
- Ничего, Константиныч, я думаю, что еще хоть одна стая подойдет. Время еще есть...
По воде снова поплыли цепочки пузырей. Мы снова замираем, готовимся к поклевке...
Вот снова нервно задрожал мой поплавок, несколько раз погрузился в воду, вот лег на нее...
Этой поклевки ни с какой не спутаешь. Пришла новая стая...
Николай Старшинов
