И Яков пошёл…
«Рыбалка – это не увлечение, не привычка и, тем более, не просто желание заняться чем-нибудь в свободное время.
Рыбалка сродни поэзии: это – состояние человеческой души».

И Яков пошёл…

Как ни уговаривал Яков друзей прекратить рыбалку на пустой сегодня протоке и отправиться на основное русло Большой, все было бесполезно. Неохота им было сниматься с насиженного места и шагать три километра по вязкому апрельскому снегу. Да и заветная фляжка сделала свое дело, и мужики «рассолодились». Сначала они лениво отмахивались от назойливых сетований Якова, а затем откровенно заявили: «Иди ты, Цыган, со всей рыбалкой, и не просто иди...»

Другой наверняка бы обиделся, но только не Яков. Раз сказали идти, то он взгромоздил на плечи тяжелый рюкзак, в котором кроме собственных вещей лежали и вещи приятелей, и пошагал...

Все четверо вместе служили здесь, на Камчатке, и решили после дембеля остаться, чтобы подзаработать деньжат. Сходили в моря, а потом, в течение недели, все, как один, поженились и устроились на берегу на работу. К сорока годам мужики распустили животы, округлились, стали тяжелы на подъем. Лишь Яков Курбак, за невероятную черноту и кучерявость жестких, как проволока, волос получивший прозвище Цыган, почти не изменился. Был он, как и в двадцать лет, при почти двухметровом росте очень худ, но при этом силен и вынослив, как лось. Поэтому самые тяжелые вещи всегда были его епархией, если же надо было кому-то из ребят подсобить по хозяйству, Яков вместе со своей двужильной половиной, Любой, были самыми желанными помощниками. Но и Яков знал: случись с ним, да и с любым из их компании, что-то серьезное, все остальные, не раздумывая, отдадут последнее, чтобы не просто помочь, а спасти.

... Бредя по расхлябанной тропе, Яков не особенно думал о трудностях пути. Больше его занимал другой вопрос: будет ли голец на основном русле Большой. Накануне, отпрашиваясь у жен, все «хлестались» насчет завтрашней совместной ухи на даче у Мишки, самого хлебосольного из всех. И надо же - с самого утра дело не заладилось.

В самом начале пути Сергей оступился на мелководье и набрал полные сапоги ледяной воды. Пришлось разводить костер и сушить купальщика. А раз уж затрещали дровишки, у рыбаков пробудился аппетит, а вместе с чаем и бутербродами появилась и НЗ-шная фляжка: водитель Иван решил, что до вечера запах зелья выветрится, и подал почин, а остальные поддержали. В итоге у всех, кроме Якова, охота идти дальше пропала. Ну а на протоке, где четверка друзей проторчала до обеда, не было ни одной поклевки. Обещанная семьям уха летела в тартарары, а смириться с этим Цыган не мог - рыбацкая гордость не позволяла.

Когда позади осталась чахлая поросль берегового кустарника, перед Яковом предстала Большая. Открывшаяся картина повергла рыболова в состояние обиды: весь дугообразный берег, вклинившийся подковой в лес, был буквально усыпан коллегами. И они отнюдь не бездействовали. Вот самый ближний к Якову рыболов напрягся, откинул туловище чуть назад и выбросил за счет упругости удилища отменного красавца-гольца, который запрыгал на снегу, пытаясь убежать обратно в родную стихию. Куда там - земляк, похоже, ловил не первый день: цепко перехватил резвуна за голову и поместил в глубокую яму-холодильник. Его соседи тоже не бездействовали: кто-то внимательно следил за бегущим по прибрежной струе поплавком, другие тащили очередные трофеи.

Обиделся Яков на своенравную судьбу-злодейку - не набери Серега воды в сапоги, их команда сейчас бы вот так же дружно тягала отборных гольчиков... Надо было приступать к ловле. Но это оказалось не так просто, как могло показаться на первый взгляд, - очень уж кучно стоял на берегу народ, и вклиниться в дружные ряды землячков было практически невозможно.

Был бы на месте Якова добродушный и бесцеремонный Мишаня, вопрос решился бы «на раз»: этот хитромудрый чуваш с шуточками-прибауточками вклинился бы меж любой пары рыбаков и стал бы ловить, не обращая никакого внимания на косые взгляды и не особо приятные слова. На это у него всегда был один ответ: «Мужики! Река общая, большая, рыбы всем хватит!» И что удивительно - косятся поначалу рыбаки на нежелательного соседа, а он всех умаслит, уболтает и через полчаса станет всем лучшим другом. А ему, Якову, такой талант дан не был, и потому, хоть и не обижен он был силой, но решил лучше судьбу не испытывать.

Миновав наиболее плотное скопление рыбаков, Цыган добрался до самого конца подковы, оказавшегося, к его удивлению, совершенно свободным. На первый взгляд место было и не ахти какое - река здесь наращивала свой разбег. Но если приглядеться внимательно, то можно было заметить и преимущества участка: полузатопленная коряжина, ниже которой проглядывалась узкая, но достаточно глубокая яма, в которой рыба просто обязана была быть.

С присущей аккуратностью и хладнокровием Яков пустил свою снасть сразу за корягу, впритирку к ней. Поток подхватил хорошо видимый на воде двухцветный поплавок, а на полутораметровой глубине волочилась по дну ямы роскошная обманка из желто-красного японского кухтыля, которой Яков соблазнил не один десяток речных разбойников. Не добежав до нижней границы ямы, красная антенна поплавка как будто споткнулась, на мгновение задержалась, а затем резко нырнула в воду, и рыбак, чуть приподняв удилище, почувствовал живую тяжесть - есть голец! Правда, немного попереживал, когда поднимал рыбу на двухметровый обрыв - все-таки первенец, и упускать его из-за рыбацкой приметы не хотелось.

Хоть и торопило время, но отказать себе в удовольствии полюбоваться рыбой Яков не мог. Он хоть и не считал себя поэтически одаренной натурой, но в душе был весьма не чужд красоте...

После того как пятый полукилограммовый красавец был уложен в вытоптанную в снегу ямку, успех Цыгана был замечен благодарными коллегами - выше и ниже по течению устроились два рыбака. И ладно бы подошли спокойно, спросили, как да что, а то ведь словно с сучка березового соскочили: суетятся, тяжело дышат, и главное, все молчком, будто никого рядом нет. Да, портится камчатский народ!

Вскоре произошло то, чего так нехотя ожидал Яков: «верхний» сосед чересчур далеко отпустил свою снасть; тот, что стоял ниже, перехлестнул ее своей... Поняв, что рыбалка здесь испорчена, Цыган смотал удочку, уложил гольцов в рюкзак и пошагал вниз по течению за кривун.

Здесь берег уполаживался, переходя в затяжную косу с мелководьем и постепенным углублением к руслу. Основное течение било в противоположный берег. Неподалеку располагалась группа рыбаков, обжившая плес вполне по-хозяйски: щедро расставленные рюкзаки, парусиновая палатка, разбросанные вокруг снасти. Сами землячки собрались у костра непохоже, плотно обедали, обсуждая рыбалку. Говорили громко, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Яков не претендовал на соседство и внимание к своей скромной персоне, отдалился от компании метров на тридцать и занялся своими рутинными делами. С десятого, наверное, заброса ему удалось нащупать струйку, где стайка гольца остановилась перед дальнейшим движением в низовья реки и отдыхала, собирая небогатый корм, приносимый течением. Здесь, едва снасть пробежала пятиметровый отрезок, последовала «железная» поклевка, и пришлось повозиться с вываживанием упорного соперника, причем в своем стремлении действовать мастерски Яков переусердствовал: матерый гольчище уже на берегу соскочил с крючка, и пришлось сапогом добавить ему движения подальше от воды.

Поскольку в обнаруженном местечке действительно собралась стая, то и следующий заброс был успешным... Яков укладывал в пакет третью рыбу, когда рыбаки из сидевшей у костра компании почти бегом прибежали к нему и встали так, что сразу «перекрыли кислород» - забросить ни вверх, ни вниз по течению стало невозможно. Выждав, пока оба начнут выборку снастей, Цыган сделал заброс, но тут же один из незваных соседей метнул свой поплавок точно в то же место, и снасти перепутались. Ничего особенного не произошло - всякое на рыбалке случается, и Яков попытался свести случившееся к шутке, но в ответ услышал сплошной поток словесного поноса, да такого заковыристого и многоэтажного, что опешил. По версии этого недоумка выходило, что это он, Яков, такой-сякой, мать-перемать, приперся на прикормленное место и испортил им, хорошим людям, не просто рыбалку, а распрекрасную жизнь. Попытку объяснить, что к чему, прервал второй сосед. Они налетели на Якова с двух сторон, как две похотливые дворняги, и обрушились на спокойного, как слон, чужака.

Поначалу у Якова возникло желание взять обоих за воротники ватников и как следует встряхнуть, но как-то жаль стало озлобленных жизнью и рыночными отношениями мужичонок. А когда услыхал, как один из них, наиболее мелкий и тщедушный - таких, говорят, «соплей перешибешь», - передохнул после затяжной тирады и выдал: «Иди ты, и не просто иди, а..» - то не выдержал и расхохотался прямо в лицо орущему. Это ж надо -за два с небольшим часа дважды услышать одно и то же, если, конечно, не принимать во внимание интонацию.

Не обращая больше внимания на столь странных соседей, Яков собрал пожитки и двинулся ниже по течению. Миновав очередной береговой изгиб, он увидел миниатюрную бухточку, врезавшуюся в берег вершиной лука метров на двадцать. Место было - лучше нечего искать. Но странно - вокруг не наблюдалось ни души. Наверное, никому; кроме него, не захотелось топать лишний километр. Пропускать такую заводь для уважающего себя рыбака было делом совершенно недопустимым, и Цыган начал ее обследование.

Чутье не подвело: на спокойном, едва заметном течении рыба отстаивалась и набиралась сил. Роскошная испытанная приманка пришлась по душе не только отборным гольцам, но и два хариуса, микижа и кунджа, оказавшиеся поблизости, не отказались от нее. Был такой период, когда каждый заброс приносил трофей, и Якову хватило полутора часов, чтобы забить тару «под завязку».

Приподняв за лямки ставший карикатурно-пузатым рюкзак, рыболов присвистнул. С учетом пятикилометрового броска к машине по раскисшей тропе обратная дорога выглядела не особенно просто и весело.

Каждый метр пути давался тяжело. Яков шел, наклонившись вперед, на каждом шагу рискуя поскользнуться и нырнуть носом наземь. Несколько раз, особенно на последнем километре, пришлось останавливаться и переводить дыхание. Друзья, копошившиеся вокруг «Жигулей», уже начали беспокоиться и поочередно высматривали его. Когда же заметили, Цыган не без удовольствия услышал их дружный рев и, хоть слов не разобрал, прибавил шагу уже в режиме «автопилота»...

Вскипевший на примусе чаек, густой и до черноты темный, оказался весьма ко времени. Яков большими глотками, обжигаясь, пил из кружки и рассказывал о своих приключениях мужикам, взявшим на себя хлопоты по укладке его имущества в багажник. Когда дело дошло до слов: «...и не просто иди», друзья покатились со смеху. «И что, ты все бросил и пошел, что ли?» - вопрошали они, ожидая крутого поворота сюжета. Но рассказчик их разочаровал: «А что же оставалось делать? Пошел, конечно...»

Николай Москаленко

Рыбалка под звёздным небом

А собрался на рыбалку пораньше - к пяти вечера, чтобы успеть половить в проводку на вечерней зорьке до самой темноты. Десять километров на велосипеде по тропинке вниз по течению вдоль...

Случай с церковным вином

Наступил март. Днем солнце начало изрядно припекать, и снежные сугробы подернулись тонкой слюдяной коркой. Осыпающиеся, истекающие влагой ледяные торосы на реке стали похожи на хрустальные замки.

В гости к оленю Всеравно

У меня есть друг по имени Амагачан. Он олений пастух. Минувшим летом я был у него в гостях и познакомился с оленем по кличке Всеравно. Вообще-то, у оленей клички нормальные...

Налимьи сумерки

В конце ноября мне с напарником удалось сделать вылазку на Рыбинское море, которая выявила некоторые закономерности клева налимов на мормышку и на живца. Рыбалка началась с ловли живца прямо в Рыбинске...

На Крапивне

Спешу первым добраться до Крапивни. Эта маленькая речушка, лишь когда Днепр высок, может порадовать хорошим трофеем. Берега Крапивни крутые, но сама она очень узкая, поэтому достаточно легко найти рыбу. Вчера...

За Окским судаком с балансирами

Крупный судак для большинства рыболовов - самый достойный трофей из всей «зимней» рыбы. Но в уловах он встречается нечасто: на жерлицы берет неохотно, а найти его на просторах водохранилищ для...