Отклонение от нормы

Из опыта прошлых лет я знал, что середина октября — совсем не то время, когда на этом участке реки Плотникова можно поймать что-нибудь путное. Увы, это не самая благоприятная для рыбалки пора, и причин тому много. Но выдалось несколько часов свободного времени, и я решил, что погонять воблеры на красивой реке — это совсем не плохо. От места ловли до дорожного асфальта рукой подать, так что отмывать потом машину от сантиметрового слоя грязи, как это обычно бывает, не придется. Да и сто километров по хорошей дороге — не расстояние. Одним словом, поехал.

Расположился на островке, торчащем почти на середине реки, с самым настоящим комфортом. Места сколько угодно, лови, и никто не помешает. Немногочисленные коллеги — человек пять, не больше — бродили по берегу в безуспешных поисках трофея, не веря, похоже, в его реальность. До меня никому из них не было никакого дела.

Разложив свои рыбацкие сокровища на травке под ветвями оголенного наполовину дерева, я занялся тем, ради чего приехал. Целый час, пока не заныли плечи, забрасывал вращающиеся блесны, меняя их через каждые два — три заброса. Наблюдая за игрой блесен, отмечал в памяти поведение каждой новинки. Понятное дело, в глубине души я лелеял мысль, что кто-нибудь да соблазнится, но — увы.

Ну, и ладно. Взялся за воблеры. Ныряющий воблер с огромной лопастью умудрился заинтересовать гольца-сковородника почти того же размера, что и сам, чем изрядно меня потешил. Маленький гольчик так рвался на свободу, что не отпустить его я не мог. Но сам факт поклевки воодушевил: значит, я на верном пути. По этому пути я шел еще часа полтора, не меньше. Наконец, на составной воблер метрах в двадцати от меня попалась микижка. Именно микижка, потому что была она длиной чуть больше 40 см, а весила никак не более 400 г.

Для того чтобы насладиться процессом, я водил ее долго. Понимал, что ничего больше не будет, и нарочно чрезмерно ослаблял тормоз катушки. В общем, повозился, поборолся, а потом, сидя на коряге и неторопливо куря, любовался красотой своего трофея. Нет, не зря затеял я сегодняшний выезд...

Из такого блаженства вырвал меня окрик с берега. Оглянулся и обрадовался, узнав старого знакомца, с которым судьба не раз сводила меня на рыбалках. Его, беззлобного, готового всякому помочь и с любым поделиться, улыбчивого и седого, знакомые и друзья тогда звали Дедом. Потом перестали встречаться на реке и потерялись на долгие годы. И вот опять встретились.

После приветствий и улыбок поговорили. Дед рассказал, что уж больше десяти лет на пенсии. Судьба пенсионера известна: есть немного здоровья — значит, бесконечная борьба с нищетой. Вот Дед и боролся. Ни о каких рыбалках и речи не было. Только дача и то, что на ней. А сегодня вдруг махнул на все рукой, завел свой «Запорожец», сохранившийся с советских еще времен, и рванул сюда. Да не зря: оглянувшись вокруг, Дед хитровато подмигнул мне и вытащил из травы кукан из ветки, на котором висели... два кижуча! Правда, естественной жизни им оставалось всего ничего. Об этом красноречиво свидетельствовали их почти индейская преднерестовая окраска, загнутые крючками носы и весьма заметные горбы. Но все-таки, при полном-то безрыбье! Ну и молодец, мой старый приятель!

Оказалось, что оба кижуча были пойманы Дедом на самую обычную поплавочную удочку с вареной икрой на крючке. Пойманы в то время, когда брать они никак бы не должны. Неужели у кижучей, как и у людей, в какие-то периоды бывают отклонения от норм поведения? Выходит, так оно и есть.

По правилам, улов Деда был браконьерским. Но упрекать его я не стал, как не стал бы, наверное, всякий, побывавший на месте рядового камчатского пенсионера...

Н.Москаленко